- Андрей Михайлович, почему Вы взялись за детские стихи? Есть мнение, что для детей писать сложнее, чем для взрослых... - По-моему, поэзия не подразделяется на мужскую, женскую, детскую. Она либо хорошая, либо вся остальная. У корифеев детской литературы есть главный секрет - их книги написаны честно и легко. Нельзя говорить с ребятами на каком-то ином, «отутюженном» языке, кроме того, на котором говорят они сами. Но вместе с тем я за более богатый словарный и зрительный ряд в стихотворении. Особая же прелесть детской поэзии, на мой взгляд, в том, что она всегда со знаком «плюс». Не существует, например, трагических детских стихов. Детские книжки я писал с большим удовольствием, поначалу не рассчитывая их продавать, мне просто нравилось писать для ребятишек. Они - самые важные эксперты. Я долго и осознанно шел к созданию детских книг. Моим первым литературным опытом был «Последний голландец» - дерзкая книга, этакая «северянинщина». Потом шарахнулся в сторону сатирических, иронических стихов. Позже итогом размышлений о жизни стал лирический сборник «След тишины». А мои детские книги «случились» уже тогда, когда были достигнуты определенные успехи в обращении со словом. У Вас три сына, которым сейчас 18,13 и 8 лет. Получается, что есть возможность наблюдать сразу несколько самых интересных возрастов. Это помогает писать стихи для мальчишек? Конечно, многие вещи, из которых позже выросли стихи, подсмотрены мною, что называется, с натуры. В мальчишках ведь детство не подвержено влиянию времени. Они всегда живут насыщенной жизнью, общаются с реальностью накоротке. Я и сам до сих пор, надеюсь, мальчишка. - Ваши дети читают Ваши книги? 59 - Очень хотелось бы сказать, что я - любимый поэт своих сыновей, но, к сожалению, сказать этого не могу. Они, конечно, знакомы с моими стихами. Прочитав «Чистую правду», мой средний сын сказал:«Клево, пап!» И дальше добавил еще пару хвалебных эпитетов на своем молодежно-компьютерном сленге, которые я, пожалуй, даже и не воспроизведу. Мои дети читают тонны литературы, правда, в основном современную фантастику. - В свое время Вы окончили журфак ТГУ, работали журналистом. Однако журналистика не стала делом вашей жизни. Почему? - Должен сказать, я ни разу не сожалел о тех годах. То было прекрасное время иллюзий. Мы писали то, что было нужно, веря, что так оно и должно быть. Но те времена канули в Лету. Позже я стал понимать, что, перефразируя Толстого, каждый творческий человек несчастлив по- своему, ибо, если он честен, ему все-таки приходится как-то приспосабливаться к окружающей его действительности. Счастливого творца я не знаю ни одного. Кроме, разве что, того, который смотрит на меня по утрам в зеркало (шутка). Я убежден: заниматься надо только тем, что тебе по душе, а результат должен быть органичным следствием твоего желания это делать. Это как любовный роман, заканчивающийся рождением ребенка. Моя же любовь к определенному виду творчества всегда заканчивается книгой. Вот и сейчас я нахожусь, так сказать, в очередной «острой стадии» такого романа -создаю сборник переводных текстов широко известного рок-певца Леонарда Коэна. Не дословно, поскольку считаю, что перевод должен быть, аутентичен не букве, а в первую очередь духу оригинала и представлять собой самостоятельное художественное произведение. У меня есть честолюбивая мечта - создать такую книгу, которую не стыдно было бы показать самому Коэну. Рок-поэзия, на мой взгляд, - это неосвоенная пока в литературе ниша, которой никто профессионально не занимался. 60 Кем Вы себя ощущаете больше - поэтом, путешественником или бизнесменом? Помогает ли Вам ваш успешный бизнес преодолеть вечное противоречие между творчеством и заработком? Главное для творческого человека - самореализоваться. В любом направлении. То есть чем бы ты ни занимался, делай это хорошо. В нашей стране почему-то принято считать, что художник обязательно должен быть нищим. А если он работает, то это всегда находится в противоречии с его творчеством. Но вот Афанасий Фет, например, долгое время работал мировым судьей, что, однако, не мешало ему писать замечательные стихи. Борис Слуцкий однажды довольно остроумно заметил, мол, на нас, поэтах, хорошие пиджаки только потому, что мы занимаемся переводами, а за оригинальную, поэзию в этой стране не платили никогда. - «Чистая правда» издана просто роскошно, и тем детям, кто ее видел, она действительно нравится. Как Вы оцениваете ее коммерческий потенциал? - Выскажусь достаточно смело, однако я уверен - в течение ближайших трех лет мои книги будут продаваться во многих книжных магазинах страны. И дело не в том, что я знаю, как писать качественные стихи, знаю, как издавать качественные книги, и знаю, как их распространять. Я говорю об этом так уверенно, потому что уже получил предложения о сотрудничестве от нескольких издательств. К лету сразу три мои детские книги появятся и в магазинах Томска. И очень хочется, чтобы под лозунгом «Покупайте томское!» понимались не только местные пельмени или колбаса... - ...но и стихи томских поэтов? - Я не признаю определения «томский поэт» - мне больше нравится «поэт, живущий в Томске». Считаю, что местный уровень потому и местный, что мы его считаем таковым и миримся с этим. Но географический фактор совсем не эквивалентен уровню мастерства. Неважно, где, в 61 каком городе ты пишешь. Важно, зачем ты это делаешь и какие цели перед собой ставишь.